Автор: Александр Вулых Я греков и поляков не люблю, И не скрываю этот факт, чего там, И потому я просто бил, и бью И буду бить всегда по их воротам! Но приключилась тут одна беда, Которая во мне все обломала: Я бить-то бил, да только не туда, Верней – туда, но не туда попало. И я не пил, поверьте, алкоголь, Не нарушал спортивного режима, Пока в дверях гостиницы «Бристоль» Не встретилась мне девушка Гражина. В тот миг она сосала не спеша Жевательную мятную ириску, И встрепенулась у меня душа, И я забыл про Катьку-фигуристку! «Джен добры, пан! – промолвила она, - Я не за бардзо разумем по-русски… Я предлагаю нам купить вина И брать маленько для вина закуски… Меня зовут Гражина, добры пан…» И я в ответ на взгляд её задорный Небрежно бросил: «Пиджаков Степан. Я лучший бомбардир российской сборной. Прости, Гражина, я безумно рад По рюмке пропустить с тобой немедля, Но наш дебильный тренер Адвокат Считает, что футбол важней, чем ебля!» И я ушел, надеясь, как всегда, Перед игрой попасть на тренировку. И я попал… да только не туда, А в старую варшавскую хрущевку. Передо мною в душной полумгле Гражина молча за столом сидела, И там – свеча горела на столе, Как написал Носков, «Свеча горела…» Мне в этот миг никто не мог помочь: Ни Мавлюченко, ни Алан Забоев… Уста – рубины, брови, словно ночь, Крутой изгиб над стройною ногою, Пылающий желаньем тонкий стан, И от ресниц, как крылья птицы, тени… Я, суперфорвард Пиджаков Степан, Как мальчик, повалился на колени. Гражина, распахнув свои глаза, Промолвила: «Ни, хлопчик, так не катит!» Я вытащил бумажник и сказал: «Здесь триста злотых, я, надеюсь, хватит?» «А можно больше?» — «Больше нет, клянусь Своими драгоценными ногами. Поверь, Гражина, я сейчас не жмусь, Нас «Газпромнефть» не балует деньгами! На биржах мира непростой момент, Россию эта хрень заколебала: Ты знаешь, что у нефти марки Brent Цена за баррель утром вновь упала!» И с этими словами, как в бреду, Отпущенной упругою пружиной Я распрямился на свою беду И овладел красавицей Гражиной! И в этот миг безумия, когда Мы с ней слились, как пара капель воска, Воскликнула полячка: «Не туда! Ты не туда попал! О, Матка Боска!» Не в силах превозмочь своей любви, Испытывая в теле вдохновенье, Я продолжал движения свои, Купаясь в женских криках удивленья. Минута длилась, словно целый век, Пока она не вымолвила внятно: «Какой Вы интересный человек, Попали не туда, но так приятно! Отныне, чтобы знали Вы, Степан, Я – чаровница, ведьма, но не курва, И Вам за то, что Вы чудовый пан, Я наколдую добже и культурно Чтоб Вы, мий пан, на долгие года У вас в России или за границей Все время попадали не туда На радосч всяким розным чаровницам!» И посмотрев мне между ног любя, На крыльях унеслась она красиво, И сразу обнаружил я себя На поле в матче Чехия – Россия. Во мне кипел мальчишечий задор, Когда прицелившись небезуспешно, Семь раз я по воротам бил в упор И попадал… но не туда, конечно. Потом случилась с Польшей ерунда, Хотя рубились с ними мы до смерти, А то, что попадал я не туда - Так в этом нет моей вины, поверьте! Про греков я вообще не говорю, Я рвался к их воротам, между прочим, А кто не видел это, повторю: - Я бил, но попадал туда не очень. Потом я не попал на самолет, Сказать об этом не хватает мата. Кто Гоголя читал – меня поймёт: Во всём полячка-ведьма виновата! http://litprom.ru/thread47713.html