Журнал КОНТРРЕВОЛЮЦИОНЕРА (videoelektronic) wrote,
Журнал КОНТРРЕВОЛЮЦИОНЕРА
videoelektronic

Идёт ли Холодная война и надо ли в связи с этим что-то делать?

Оригинал взят у vbulahtin в Идёт ли Холодная война и надо ли в связи с этим что-то делать?
С.Кургинян (как бы кто к нему ни относился) в очередной раз сказал очевидную вещь.
Он сказал её очень образно и метафорически с присущим ему артистизмом (стенограмма ниже) -- сводится она к нескольким тезисам.
Конечно, я не претендую, чтобы упрощать схемы великого мага и волшебника, но мне представляется, что схема такова:
Россия все эти годы развивалась в концепции -- интеграция, укрепление политических и экономических связей с Европой (и условным Западом).
Но после воссоединения с Крымом случился водораздел:
Все элиты, вся политическая система всё еще настроены на "позитивную" программу сосуществования с Западом, но одновременно настроены на то, что "Крым -- наш", а если "Крым -- не наш", вся элита начисто сносится до основания.
Но "Запад" принимает Россию только в концепции "Крым -- не наш", и значит политическая элита Россия либо вступает в противостояние с этим Западом, либо её постепенно "размоет" по тем же алгоритмам, что и при брежневско-андроповском СССР.
Но тогда всё было заточено под Холодную войну, а сейчас нет -- поэтому "слив" произойдет еще быстрее.


Тезисы С.Кургиняна с незначительными несмысловыми сокращениями ниже, а предваряет их непростая голосовалка)

Poll #2036142 Нужна ли новая Холодная война?

Признаемся себе в том, что происходит между Россией и условным Западом

Противостояние между Россией и Западом не перешло в состояние Холодной войны (и есть вероятность будущего признания Крыма российским)
3(10.3%)
Холодная война идёт, и требуется перестраивать под неё общественные отношения
18(62.1%)
Холодная война идёт, и нужно думать об условиях капитуляции
1(3.4%)
Нагнетаете. Всё как-нибудь утрясётся: разовьём экономику, еще больше сблизимся с Азией, прорвемься...
0(0.0%)
Холодная война идёт, но созидательное укрепления политических и экономических связей с Европой вполне возможно
4(13.8%)
Другое
3(10.3%)


-------------
Из стенограммы:
"Нашу внешнеполитическую ситуацию характеризует одна константа, которую никто не хочет замечать.
Эта константа — Крым.
Крым есть главная константа процесса.
Потому что никто из этих западных наших собеседников, как их теперь называют — партнеры, или как-то по другому, — они никогда не согласятся с тем, что Крым присоединился к России.

А под версию «Крым наш» подписались все: и Президент, и Правительство, и Конституционный суд, и Законодательное собрание, и КПРФ, и там... Жириновский.
Поэтому, для того чтобы эту константу процесса убрать, нужно все снести примерно по украинской модели.
Когда ведь не только Янукович и не только Азаров, и не только Партия регионов и все прочие, но и вплоть до Симоненко, и так далее, — всё это было убрано для того, чтобы начать новую жизнь.
И тогда начали копошиться очень мелкие слагаемые от правого сектора до чего-нибудь еще, и началась вот эта вся какая-то каша.
Но эта каша началась потому что все-таки мы нависали над процессом и, по крайней мере, не дали очень сильно бомбить там, и так далее и тому подобное. И если это все будет происходить у нас, все будет хуже.

Значит, есть Крым. И возникает естественный вопрос: а, собственно, ну и что?

...в связи с присоединением Крыма я сказал, что значительная часть элиты считает, что холодной войны не будет...
Что имеет в виду конкретная наша политическая элита, которая говорит «будет — не будет, есть она - нет»
Имеется в виду следующее.
В принципе, жить в условиях холодной войны можно долго, спокойно, и ничего в этих условиях, в принципе, угрожающего нет. Катастрофического ничего нет.

Запад не признал присоединение Прибалтики к Советскому Союзу.
Это не мешало нам в Прибалтике иметь комфортный режим, ездить туда отдыхать.
И мы могли еще двадцать лет, или тридцать, или что делать то же самое, если бы не возникло того, что возникло.
А оно никаким образом не было связано с тем, что Запад там не признавал. Ну не признавал и не признавал.

Теперь, что происходит и когда действительно возникают в связи с этим неприятности.
Возникают неприятности тогда, когда люди хотят соединить некий тип отношений с Западом, который не позволяет быть осуществленным в ходе холодной войны.

Для того чтобы в холодной войне чувствовать себя комфортно и ездить в Юрмалу и в Пярну, и иметь там гарнизоны и все что угодно, для этого нужно признать холодную войну, построить систему под холодную войну и дальше жить.

Поскольку наша система, советская, была изначально построена под холодную войну: две идеологии, две целевые функции, два мира — две системы и так далее, то нам-то, в сущности, ничего и не надо было делать.
Нам непонятно было как это подстроить под нехолодную войну, потому что сколько бы ни называли ее разрядкой, это же все равно была та же холодная война, ну, чуть-чуть в другой модификации.

Данная система, которая существует, не приспособлена для холодной войны.
Данная система, которая существует, приспособлена для вхождения в Запад... любым способом. Как угодно, но войти.

Никаких других стратегических ориентиров у всего, что произошло и представляет собой стратегию внешней политики и всего что угодно, в постсоветский период, другой стратегии нет.

Советский Союз разрушали для этого, платки с пола поднимали для этого, грозили кулаками для этого, ездили там... обнимались для этого, фыркали, расплевывались для этого, — всё, что делалось, делалось для этого.
И сказать, что этого не будет, элите, которая как бы сложно она ни была построена, все-таки в целом может быть названа элитой имени Юрия Владимировича Андропова, очень трудно.
Я имею здесь в виду не только ее кадровый корпус, по поводу которого говорится «господа чекисты» (Дзержинский бы пять раз перевернулся бы в гробу, услышав, что он «господин»), я имею в виду и агентуру, и примыкающие группы, и все в целом.
Все в целом, оно существует только вокруг этой андроповской формулы..., согласно которой мы теперь должны войти в Европу.

Войдя в Европу полноценно, мы должны стать самой крупной по населению державой, соединить свои сырьевые ресурсы с Германией, оказаться единственной ядерной державой, убрать американцев из Европы, а американцы должны на все на это смотреть и нам аплодировать.
А когда они этого не собираются делать, то они становятся чудовищем.
Я помню эту ситуацию, вот клянусь вам, помню как сегодня, в начале, видимо, 1993 года, когда усилиями Руцкого и его советников, я оказался на международной встрече, на которую ходил советник <+Г.> Коля, могу забыть, здоровенный как сам <+Г.>Коль.

И он кричал (это было в Мюнхене): «Мы сейчас сольемся, все будет прекрасно, мы выгоним американцев из Европы, они нам уже не нужны... Будет настоящее братство, великое будущее», — вот это все был самый конец 1992 <+ года>.

Значит, вот все эти химеры — вот Шредер, вот это мы все сделаем, они все существуют.

Теперь, американские и всякие частные сайты, которые на самом деле не полностью частные, так сказать, и уже крупнейшие люди говорят — мы никогда не допустим объединение Европы. Никогда. Мы столетиями делали все, чтобы этого не было, это — катастрофа.

Это говорил советник Буша-старшего, <который > сказал, что «если в эту сторону процесс пойдет, это — ядерная война в Европе».

То есть, вот эта константа — несоединимости этих двух частей, была настолько прочной, что всегда было непонятно, вот это — «элита имени Юрия Владимировича Андропова», она чего-то не понимает?
Там существуют какие-то предрассудки очень мощные?
Это принцип «Если нельзя, но очень хочется, то можно»?..

Перелом, как я много раз говорил, привожу пример, в 2005 году, когда стали говорить: вы знаете, мы вас возьмем, но по частям.
Частями!
Значит, вы там сейчас разделитесь... ну, будет маленьких государств много, мы вас возьмем, а там потом все придет на свое место, но вот только сейчас — по частям.

И вот тут, действительно, и Путин, и все, что было с ним связано, наиболее консервативная часть вот этого «Клуба имени Юрия Владимировича», они сказали «нет, так мы не пойдем», а другая часть «имени 5-го Главного управления», она сказала — «Ну и что? Можно»...

Оно началось где-то в районе 2005 — 2006 годов, потом шли эти пересменки... эта длинная обманная операция о том, что вот есть такой большой либерал, который пришел <к власти (?)>президентом, он будет всё делать очень либерально, вот поэтому — давайте рассоединяться...

А потом снова пришел Путин.
...
Нету другой стратегемы. По-настоящему простой и ясной, элементарной и всеобъемлющей, и отработанной до блеска за много десятилетий, нет стратегемы.
Теперь — всё кончено.
Но никто не хочет сказать, что кончено.
Что значит — сказать, что это — холодная война?
Это значит сказать — конец «проекту имени Юрия Владимировича».
Это невозможно сказать!

Достаточно сказать одну эту фразу. И всё изменится.
Потому что совершенно понятно, что для того, чтобы выжить, нужен аппарат холодной войны, экономика холодной войны, культура холодной войны, идеология холодной войны, общество холодной войны и так далее.
Но помимо всего прочего, для того, чтобы это сказать, надо ответить на вопрос — а зачем всё разрушали?
Разрушали для вхождения в Европу.
Великого, победительного вхождения в Европу, где мы становимся главными, где мы — главная ядерная страна, главная по мощи и так далее.
Мы — закладываем<захватываем> огромную территорию, американцам — крах, а в Европе мы будем рулить.
Без американцев.
Это, действительно, проект фантастического масштаба, в котором есть один маленький недостаток — маленький-маленький — он абсолютно неосуществим. А так... кто против?..

Огромное количество людей купились на этой красоте проекта. Это, сказали, ну, подумаешь там... коммунизм-некоммунизм, социальные... глупо всё как-то, это плановое хозяйство, давай — как у них... тыр-пыр, а там главное — возьмем всё под контроль, и будет комитетская рыночная экономика, ничем не отличается от комитетской плановой экономики, ну, она же такая же — комитетская. Это всё — искусственные фигуры. Ну, будет многопартийная система, агенты будут сидеть с разных линий на<в (?)> разных партиях, это — то, что нам надо, не имеет значения, главное — взять это всё полностью, вот тут будет крах американцев, всё.

Говорю: это была очень красивая, простая, яркая, убедительная концепция, неумолимо продвигавшаяся в жизнь.

Все, кто говорили ей какое-нибудь «фе», им говорили: «совки, идиоты», они же не понимают красоты нашего замысла, тупые люди и так далее... Теперь что надо сказать? «Мы были не правы».

Юрий Владимировича умер, его ближайшие советники либо умерли, либо находятся в возрасте, когда пора уже думать о боге или о чем-нибудь... о летающих тарелках... о чем в таких случаях думают? Вот. О смысле жизни.

Но система-то остается.
Наследники остаются, идеология.
Это же как вирус, это заразно всё. И ничего другого не было.
Вся команда пришла с этим.
Теперь надо сказать — этого нет.
Но ведь это же — люди, у них есть ценности.
Это же не машины.
Значит, все время надо говорить: «Нет!». «А вот уже приехал Керри. А вот, уже что-то...» Все события трактуются мировозренчески, необъективно, а под очень сильным сдвигом в сторону мировоззрения.

«Лорд Оуэн сказал, что Путин, вероятно, убийца»....
Это же сложнейшая психологическая проблема.
Когда вот это событие, вы понимаете, что глава крупного государства, ядерного, и всё прочее... по его поводу тем более нельзя говорить «вероятно» «убивал». Это в высшей степени непристойности.

Есть простые вещи, которые я понимаю твердо.
Соединенные Штаты — это Советский Союз брежневской эпохи, умноженный на десять.
И никакой шнырь среднего размера из бюрократической вертикали не скажет, что Путин там... то-то и то-то, не посоветовшись ни с кем.
Значит, это — генерализованная точка зрения. Она движется туда. Ну, так она требует ответа.

Одно дело — чуть-чуть переплеваться вот так и знать, что можно назад, а другое дело — наконец нанести удары.
Пока ты прыгаешь вот так и синяка нет — всегда можно потом обняться и пойти пить пепси.
А если ты уже врезал, то — зачем ты мне, все уже тут синее, и мне жена говорит, обидно...
Уже другая ситуация. Поэтому никто не хочет до синяков. Все хотят вот так. На расстоянии друг от друга.

Соответственно, все события, которые вот такие, они трактуются вот так.
Самое страшное — это, вообще, представьте себе: вот, в целом, есть мозг.
И в этом мозгу, наконец, восстановилось мировоззрение, вся вот эта сеточка.
Все представления, ценности. Теперь вы засовываете в этот мозг какое-то инородное тело.
В одну клеточку.

А что происходит со всей конструкцией?
начинается съедание — клетки за клеткой.
Они просто все начинают проседать.
И в какой-то момент происходит некая стратегическая растерянность.
Организм перестает понимать, как он должен себя вести.
А между прочим, этого тоже нельзя допустить, помимо всего прочего. Потому что ядерные ракеты, и все остальное.

Если находиться в состоянии холодной войны, то «Крым-2015» равен «Прибалтика-1945(или 1946)-1986».
Ну и живи ты там 40 лет!
Купайся в Ялте, гуляй, пей массандровское вино, ставь гарнизоны, вычищай все, что ты хочешь.
Но для этого нужно признать ту же самую холодную войну — 2, а признать холодную войну — значит полностью отказаться от концепции вхождения в Европу.

Отказаться от концепции вхождения в Европу — значит полностью расстаться с мечтой, параметрами.
И ни на что система не подстроена под это автономное существование.

Китай не очень хочет, и всем тоже понятно, что со временем это становится еще мрачнее.
А под автономное это не подстроено. Надо иметь 300 миллионов, соответствующую экономику, соответствующее все.
Дальше на это накладывается фундаментальная осторожность человека, который, когда он людей не знает, он не хочет проводить кадровую политику. И его можно понять. Значит, вот есть люди.

То же самое сейчас происходит с кадровой политикой на уровне государства. Значит, теперь: все эти кадры знакомые — они все кадры вхождения, а не кадры холодной войны.
Они на другое заточены. Они же люди. Им десятилетиями в мозг вбивали, что именно это и есть хорошо.
Теперь им надо сказать, что это — плохо. А почему? Что случилось?

Значит, соответственно, возникает стратегическая кадровая растерянность, стратегическая растерянность всяческая, а дальше есть некое представление о благе.
Вот, что такое благо? Вот, ты приехал, страна вся разболтанная и всё… Вот, ты приехал в ГДР. И крыши черепичные, и дорожки чистые, и люди говорят: «Danke schon!», - и когда красный светофорик, красный свет – никто не идёт, хотя машин нет, и пиво нормальное, не разбавленное, и никто не грубит – вот она жизнь.
«Hate and love», да?
Hate – это ладно, это для отчётов к руководству первого главного управления, а love – вот оно. Да?
Что, я не могу сказать, что это большое число нашего офицерского корпуса в разные самые эпохи от дворянских до советских подобным образом, так сказать, не прельщалось?
А что такое наше западничество? Оно есть очень патриотичное. «Надо, чтоб были коровы Толще московских купчих», да?

Значит, теперь надо сказать: «Дорогие товарищи! Пояса затянули».
Как затянули? Мы же… рост материального благополучия.
Мы же работали на совершенно другое.
А почему они должны быть затянуты?
И кто на это согласится?
И как самому себя убедить, что если ты всю свою жизнь верил, что нужно благосостояние, то теперь должен верить, что нужен аскетизм?
Но это же так не происходит у человека.

Вот, представим себе, что у вас есть очень, очень любимая жена, и кто-то вам, так сказать, на самом деле сообщает, что эта жена, предположим, с кем-то, упаси бог, изменяет.

Как вы относитесь к человеку, который сообщил? Хуже, чем к жене, правильно?

Наконец, когда подтвердилось, что он прав, и вы выгнали жену, стал ли этот человек вашим другом? Нет.

то же самое происходит на всех уровнях.
Если у меня есть европейская мечта, и она поругана, то, во-первых, кто эти люди которые её поругали? Пусть они правы, да? А во-вторых, она же не перестаёт быть моей мечтой? А в-третьих, что такое человек без мечты? И в-четвёртых, что делать? Это же всё распалось. Это же не ситуация, взяли развалили, собрали, туда-сюда, раз в месяц собираем-разбираем, разбираем-собираем. Собрали снова, сказали: «А вроде есть шанс войти», - снова разобрали. Это же живые системы. В них начинаются процессы. Жить в брежневизме можно, подправить его можно. Но снова собрать брежневизм нельзя. Собрать можно снова ленинизм, сталинизм и потом получить брежневизм, со всеми поправками. А прямо сразу собрать брежневизм невозможно.

Значит, возникает тяжелейшая человеческая проблематика, которую можно назвать когнитивным диссонансом, а можно назвать как угодно ещё.

Значит, теперь происходит: «Крым будет наш, а холодной войны не будет». Да?
Теперь, холодная война есть, а Крым-то уже отдать нельзя.
Крым есть постоянная процесса.
Его нельзя отдать не сметя всё.
Кроме того, это ценность, это великая заслуга, это, собственно, главное геополитическое завоевание, это смысл жизни, да?
Значит, его отдавать нельзя.
А они говорят: «Отдай!».
Холодной войны не объявляем и не отдаём, и кадры под холодную войну не меняем, и идеологию под холодную войну не меняем, и экономику под холодную войну не меняем.

Тогда что себе говорим?
Говорим себе классическую, абсолютно комитетскую такую мантру, которая заключается в том, что система, которую мы построили…

…как средство вхождения в запад, вполне может быть системой, которая будет с ним воевать. Потому что мы построили её из агентов, а агента перевести из состояния, когда он “love”, в состояние, когда он “hate”, это ничего не стоит.

Какие-нибудь идеологические мотивированные люди может застрелятся, там.
«Нам надо сейчас с Гитлером дружить» - ну там [приставляет палец к виску в виде пистолета].
А все остальные скажут: «Ну дружить, так дружить».
Есть три предложения: позиция в СС, позиция в Гестапо, позиция в МИДе.
Что реализовывать в первую очередь? Нужны такие-то средства, это, это. Начинаем реализовывать.

Это типичное комитетское представление о том, что системы, собранные из этих кубиков… Записать в эти кубики новые программы – это пять минут.
Иначе говоря, что Чубайс может стать сталинистом в любой момент.
И ровно в той степени, в которой это необходимо. Определяться это будет только заданием.
Он не будет ни перегруппировываться, ничего – тут же им станет.
Скажет: «Всю жизнь мечтал о Сталине и думал, что только он и нужен. Но, всё-таки, слабоват он был, не досажали и всё прочее. Поэтому во мне колебались некие мысли о том, что, всё-таки, как относиться. Но теперь понимаю, что он хотел ещё посадить, ему помешали злые силы. А сам он гений. Да здравствует товарищ Сталин! Товарищи!»

Всё это будет Чубайс.

Но ведь всё-таки жизнь не совсем так устроена. Понимаете? Это же некая утопия.

Что происходит на практике? На практике происходит то, что когда долгое время система, построенная для задачи А+, должна работать на задачу А-, т.е ровно на 180°С повернуться по отношению к своей, как бы, фундаментально целевой задаче, эта система постепенно странным образом, ибо она человеческая, сходит с ума.

А сознание госбезопасности, оно не гуманитарное, оно технократическое.
Оно не понимает, что значит, сошёл с ума, там, я не знаю что, автомобиль Жигули.
Он может поломаться, но он не может сойти с ума, у него нет ума.
Они не могут сойти с ума, потому что нет… у агентов нет ума, у них есть программы, которые надо поменять.
А система сходит с ума.

Значит, сначала система устаёт. Потом она входит в режим самоотвращения.
Потом она входит в систему самоотрицания.
Потом – в систему саморазрушения и самоликвидации.
Она проходит через эти фазы, потому что она человеческая и, прошу прощения, в каком-то смысле ещё русско-максималистическая. А что происходило с советской системой? Разве не это?

Но ЭТО же происходило. Взяли и это все и в режим жесткой изоляции поставили.

И дальше стали думать сначала, что мы все изолированы от них, потому что они очень плохие.

Потом сказали: их так много, и типа говорят, что они хорошие. Но тогда мы изолированы от них, потому что мы очень плохие, да?
И вот в этом «очень плохие, совсем плохие, ужасно плохие» - вот это диссидентское движение, вот это все остальное, начинается это вот...

Они нас ругают, ругают. Мы, конечно, говорим: «Сами дураки, и еще в шляпах». И отбрехиваемся. И даже много отбрехиваемся в разных полит-шоу.

Но внутри-то у нас возникает ощущение: если нас все ругают, может мы действительно плохие? Но тогда уж мы не просто плохие. А супер-мупер-фупер плохие. Вот! А раз мы такие плохие, то не жить нам, и все это надо к чертям собачьим!

Tags: любопытно, мнение
Subscribe

promo videoelektronic march 31, 2020 00:19 29
Buy for 40 tokens
Итак, вчера я описал свой взгляд на медицинско-технические проблемы, вызывающие именно такой характер распространения коронавируса, какой мы все наблюдаем. Версия технократа по поводу т.н. "эпидемии COVID-19" Но это лишь один слой проблемы. Взгляд, так сказать, с одного ракурса.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments